Сразу за входной дверью начиналась гостиная: огромная комната, уставленная мягкой мебелью, устланная коврами с телевизором, музыкальным центром и даже компьютером на каком-то подобии стола. В одной из стен была ниша, которую я сначала приняла за зеркало, но которая при ближайшем рассмотрении оказалась сквозным проемом в кухню. Там тоже было все, о чем только можно мечтать: холодильник, плита, посудомоечная машина, стиральная машина, полный комплект посуды, которой хватило бы на дюжину гостей. Я открыла холодильник и ахнула: ассортимент напитков, закусок и даже каких-то непонятных пока коробочек и пакетиков мог потягаться с любым московским мини-маркетом.

Из гостиной две двери вели в спальню и ванную комнату. Но вот в последней шику было поменьше. То есть ванны, как таковой, там не стояло, а душ был устроен просто в выложенной кафелем нише. Остальные удобства тоже присутствовали, но даже для видимости не отделялись никакой занавеской. Ну, а спальня — она и в Турции спальня: кровать во всю комнату, зеркальный шкаф во всю стену и туалетный столик у окна выходящего… черт побери, конечно, на стройку!

Тут меня посетила догадка, что такой вид открывается и из гостиной. Я вернулась туда и открыла стеклянную дверь, надо полагать, на балкон. Шагнула наружу — и ахнула вслух.

Это был не балкон, а небольшая, метров эдак десять терраса с двумя креслами-шезлонгами, столиком и невероятным количеством цветов и растений. Но ахнула я, конечно, не от этого: передо мной открылся сказочной красоты вид на море. Точнее, на бухту, на берегу которой расположился город. Справа сверкал огнями отель, перед которым явно был приличных размеров бассейн, а еще чуть подальше — сотни огоньков, происхождение которых я определить пока затруднялась. Но горизонт был заполнен морем, абсолютно на данный момент спокойным, по которому бежала золотистая дорожка месяца. Сон Шехерезады. Тысяча вторая ночь — и я в самом центре этой фантасмагории. Только ради этого вида стоило так мучиться в самолете…